Выставка одного дня

Темнело, и расширялись кошачьи зрачки.

Мы сидели вдвоем на подоконнике, приглядываясь и прислушиваясь к тому, что творилось не где-нибудь, а внутри нас самих.

Вдали, за чертой, замыкавшей улицу сверху, деревья бахромой изрезали небо.

А город? Вот именно, где этот город, уходящий под воду, из которой сделаны облака?

Свежесть воздуха на лице и в мыслях

И не было ничего вокруг ее бесплотного черного тела, только осколки неба, только клочки черной матери

 Она держалась меж домом и небом, точней, перед правой створкой окна.


После бала

Я, похоже, сдал в гардероб еще что-то, кроме одежды. Я вхожу, мне невероятно легко, ни в чем никаких сомнений, и в зале

заметили мое появление. Лучи света наводнены танцующими.

Я вальсирую, я кружусь в волнах света от электрических ламп, ничего не видя вокруг, наступаю все время кому-то на ноги, а

другие тем временем оттаптывают мои.

Что за бал, что за праздник! Все женщины здесь прекрасны, и мои флюиды летят навстречу их взглядам. Пока у оркестра не

кончились силы, я выписывал кренделя на вощеном паркете, возбуждение переполняло меня, а руки гудели от тяжести

новых пленниц, которых опять и опять я должен был отпускать.

Но оркестр умолк, и при погашенных лампах навалилась усталость. В гардеробе мне отдали теплую зимнюю шубу, но где

остальное? Нет, чего-то мне не хватает. Я один, мне не выстоять против этой стужи.

Сумерки

Темнело, и расширялись кошачьи зрачки.

Мы сидели вдвоем на подоконнике, приглядываясь и прислушиваясь к тому, что творилось не где-нибудь, а внутри нас самих.

Вдали, за чертой, замыкавшей улицу сверху, деревья бахромой изрезали небо.

А город? Вот именно, где этот город, уходящий под воду, из которой сделаны облака?

Свежесть воздуха на лице и в мыслях

И не было ничего вокруг ее бесплотного черного тела, только осколки неба, только клочки черной материи.

Она держалась меж домом и небом, точней, перед правой створкой окна.

Но таким большим ей казалось небо и ночные небесные дыры, днем спрятанные за облаками, что она неотрывно глядела

сюда, ко мне в комнату. И этот отсвет перед камином, это в шумном дыханье камина стихавшее пламя — ей, наверно, могло

показаться, или мне самому показалось, будто это звезда.

Сюрреализм это бунт против правил и стандартов, а бунт это ДАДА… поэтому здесь есть Пикабиа!

“Прилаживать суставы, сочленения друг к другу, выжимать из шаров и из радиуса вращения образ детских поз, тихонько

следовать контуру ложбинок, вкушать наслаждение от округлости, создавать красоту, внося в нее не без злорадства, тень

деформации…обнажать тайные робкие мысли маленьких девочек, вскрывать самые сокровенные глубины этих мыслей”.

И глаза ее там, за оконным стеклом, на ветру.

Добавить комментарий